«За Державу обидно» или хорошо, что Дмитрий Сергеевич этого не видит

Мне всегда нравилась тема Средневековья. Как в научно-историческом смысле, так и художественном. И хотя я отлично понимаю, что Средние века — это не только благородные рыцари, прекрасные принцессы и священные Граали, но ещё и войны, эпидемии, пытки и прочие «прелести жизни», всё равно интересно.

И уже очень давно в русскоязычной литературе, посвящённой тем временам, наблюдается дисбаланс в пользу зарубежья. Из числа современных авторов о короле Артуре и Англии нам увлекательно поведали Питер Акройд и Унсет Сигрид. Немало интересных историй вышло из-под пера Артуро Перес-Реверте. И, конечно, гениальный «монастырский» детектив «Имя розы», недавно почившего Умберто Эко. Список можно продолжать…

Но ведь у России, или в те времена ещё Руси, тоже богатая, сложная и интересная история! Давайте вспомним знаменитые и хорошо известные широкому читателю книги о временах Ярослава Мудрого или Юрия Долгорукого, о монголо-татарском иге и переломной битве на Куликовом поле, о противоречивом правлении Ивана Грозного. Например… Например…

О! Евгений Водолазкин, филолог и специалист по древнерусской литературе, написал роман «Лавр» о средневековом враче, его любви и утрате, движущих его по пути к вере. В «Лавре» автор, по его собственным словам, говорит о Боге, так как о таких вещах проще рассуждать «в древнерусском контексте». Серьезное произведение серьезного автора! И на нашу улицу пришёл праздник!

А теперь представьте, как надо было всё испортить, чтобы даже любитель Средневековья был готов выбросить сей опус в самый дальний и глубокий бак.

Автор в аннотации заявляет, что говорит о Боге. Прекрасно! И вот, желая поучаствовать в таком разговоре я читаю… Я читаю описание размеров мужского органа и родов мёртвого младенца в таких подробностях, что не имею права тут цитировать. У меня вопрос к автору: «Зачем читателю это знать? Как это развивает проблематику и сюжет? Как ЭТО связано с Богом?». Обман! Хорошо, не все ищут в литературе мыслей о Боге. Посмотрим со светской стороны.

Почитаем о нашей, о русской культуре. Чтобы не как в учебниках, а живым языком. Но и тут полное разочарование! Почему старец Никандр периодически подкалывает («переезжай поближе к кладбищу — ты здоровый, устанем нести», «Прими эту информацию спокойно, без соплей»), использует современные словечки и выражения? И это православный старец XV века??!!! В те времена, когда опоздание на службу и неуместно употреблённое церковное слово считалось грехом!

Ладно, опять я про старцев да грехи. В конце концов есть главный герой — врач, учившийся премудростям, чуткий к бедам других. И вот на пороге его дома появляется голодная девочка, осиротевшая из-за чумы. И молодой врачеватель страждущих тут же её… насилует! Да ещё при этом рассуждает о любви! Не выпускает из комнаты, не покупает одежду (а то что народ скажет, когда прознает) — странная какая-то любовь.

Всё это повергает в недоумение: это вот так выглядит русская история и русский народ в представлении автора?

А может, зря я так придираюсь? Может, жанр такой, и согласно его канонам прозорливым старцам положено балансировать на грани жаргона, а врачам — насиловать осиротевших девочек. Ну хоть получу удовольствие от высокого русского языка, как-никак автор — филолог. При первых матерных междометиях было противно, но, прочитав «- Ты кто? — (три буквы) в пальто», я закрыл эту грязь. Чтобы больше не открывать никогда.

И вот за это, на минуточку, в 2013 году автору была присуждена премия «Большая книга». Водолазкин, безусловно, талантлив и искусен… и вот за то, на что он потратил свой талант, с него спросится. Спросится строже, чем с бездарных писак. Это не неосторожность, это умысел.

И умысел этот имеет характер тенденции. В 2010 году премию Русский Букер получила Е. Колядина за книгу «Цветочный крест». Произведение с претензией на историчность, на древнерусский стиль (по этому поводу уже столько едких оценок и «разборов полётов», что лишний раз не буду на этом останавливаться).

А вот на что обращу внимание, так это на то, что Русский Букер в этом году справляет 25-летие. То есть уже неизбежно должны были сложиться какие-то традиции, ценности. И вот эта премия отмечает произведение, в котором на исповеди молодой священник во всех подробностях дознаётся интимной жизни женщины. И та в таких же подробностях рассказывает…

Автор ставит совсем рядом, даже в одно предложение то, что много веков было свято для русского народа, и всевозможные мерзости и пошлости. А разменявшая четверть века премия ставит такого автора в один ряд с Василием Аксёновым и Булатом Окуджавой, также в своё время становившихся её лауреатами.

Напрашивается весьма неутешительный вывод: оскорбление нашей, русской истории и ценностей поощряется. Эпатируйте, смешайте с грязью нашу историю, расскажите, что во все времена всё было ужасно, а весь народ — от крестьянина до врача (человека в те давние времена образованнейшего!) и священника — скот, и премия в кармане!

В таком случае мы лучше как-нибудь без премий.

Например, на порядок лучше выглядит «Андрей Рублёв» В.Н. Сергеева. Несмотря на то, что это биография, вышедшая в серии ЖЗЛ, читается легко и живо, как исторический роман. Правда, Сергеев про интим и извращения не писал, так что и премия ему не положена. Или замечательная, но тоже не обласканная престижными номинациями поэма А.В. Хабарова «Русь Стозвонная». А ещё «Димитрий и Евдокия» М. Яковлева о Дмитрии Донском и «Епифань» Н. Никонова. И трудно поверить, но всё это удалось написать без мата в отличие от того же Е. Водолазкина.

Но вот многие ли знают эти фамилии и произведения? В начале статьи я не случайно пытался вспомнить книги именно знаменитые и хорошо известные широкому читателю. Печально то, что они оказались в тени лауреатов громких премий, рассуждающих об истории, культуре и вере с помощью интимных физиологических подробностей и процессов.

Хорошо, что всего этого не видит Дмитрий Сергеевич. Который Лихачёв. Перед ним было бы очень стыдно. А за Державу — обидно.