Герои и злодеи (часть 2)

Итак, мы выяснили, что произведения в жанре антиутопии отражают всё то, чего мы боимся и всячески пытаемся избежать. Раз так, значит, должно быть что-то, что отражает наши чаяния, надежды и представления о том, как оно всё должно быть или хотя бы в каком направлении следует идти, ведь на каждого злодея всегда должен найтись герой, не так ли? Должен быть кто-то, кто в трудный час всех спасёт и при этом не скажет, что теперь все повинуются ему. Точнее, нужна вера в такого индивидуума, потому как она естественна для человеческой природы. Недаром у каждой культуры непременно есть свой эпос, но об этой связи чуть позже.

Именно такого героя литературный мир и кинулся искать на страницах книг жанра фантастики. Тут же возникает вопрос – почему фантастики, почему понадобился именно капитан межзвёздного крейсера, рыцарь Круглого стола или длиннобородый волшебник? Неужели недостаточно высоконравственного милиционера, или, скажем, честного адвоката? Как видим, недостаточно. Возможно, потому что мы подсознательно знаем, что тот же адвокат – обычный член общества, как и все мы, со своими слабостями, и не верим, что он может изменить мир к лучшему, ведь нет пророков в своём отечестве. Но скорее потому, что, будучи частью системы, они связаны несовершенными законами нашего несовершенного мира, а если они начнут нарушать эти законы, то сразу станут в наших глазах преступниками, не защитниками, а угрозой, так как нарушаемые законы – наши (например, Тайлер Дёрден из «Бойцовского клуба», объявивший войну элите, в конце концов предстаёт опасным психопатом). А на эфемерный устав Межгалактического Содружества или указ короля выдуманного королевства можно и наплевать ради великой цели. К тому же если автор позволит своему приближённому к реальности персонажу преступить слишком много всего – это уже опять-таки фантастика. Герой же должен быть свободен, быть выше всяких условностей вроде гражданского кодекса или ипотечной программы, его не должны сковывать цепи приземлённой реальности, иначе он не будет героем[1].

Из этого можно вывести первую задачу фантастики – воодушевить читателя, показать, что жизнь, бытие не сводятся к серой обыденности, а есть нечто большее. Конечно, здоровый человек не ожидает, что доблестный воин из книги материализуется и решит все проблемы, но тот заряд положительных эмоций, тот настрой, что несут в себе подвиги героя, поднимают настроение, позволяют отвлечься и сделать перерыв. Для многих людей это очень важно.

Вторая задача – смоделировать ситуацию, проблему и показать своё видение на неё и своё представление о том, как её разрешить. Конечно, сделать это можно и посредством более реальных картин, но фантастика позволяет через аллегории и символичные образы более ярко показать стороны и аспекты проблемы. Например, переживание косвенной вины учёного за зло, причинённое его изобретением. Или это вовсе не косвенная вина, а самая, что ни на есть прямая? Фантастика позволяет заострить внимание именно на конкретной проблеме, не отвлекаясь на сопутствующие события. Если героем сделать реальную личность Роберта Оппенгеймера, «отца ядерной бомбы», придётся учитывать политическую ситуацию, исторический контекст, биографию, против кого применили первую бомбу и уйму всего прочего[2]. К тому же найдутся противники, знавшие Оппенгеймера лично, и утверждающие, что всё было не так… в общем, от изначальной идеи не осталось ничего. А можно создать собирательный образ учёного, назвать его Виктором Франкенштейном и сделать так, что сотворённое им существо убивает его близких. Вот тут-то и можно сосредоточиться на морально-этических вопросах творца и творения, не обращая внимания на историю, географию и национальность жертв (кстати, обезличивание героев в плане национальности – тоже очень важный момент, позволяющий избежать предубеждений). Итак, суммируя, получаем, что вторая задача фантастики – позволить сосредоточиться на сути проблемы, не отвлекаясь на побочные обстоятельства.

Третья задача фантастики, перекликающаяся с первой, – развлечь пресытившегося читателя. В своё время эту роль исполняли приключенческие романы. Но в наш высокотехнологичный век белых пятен на карте почти не осталось, и мало кого удивишь историей о путешествиях по джунглям (например, «Копи царя Соломона» Г.Р. Хаггарда), потому как это перестало быть нереальным. Есть деньги – пожалуйста, билет до Бразилии и вот вам дальние страны, нет денег – смотри телевизор, там тоже иногда показывают джунгли. Нам всё приелось, и нужно что-то, выходящее за рамки серой обыденности. Вряд ли для читателя станет захватывающим повествование о том, как сантехник менял трубу унитаза, если конечно, из унитаза не выполз злой мутант. Вот и пишут о звёздном десанте.

Четвёртая задача, свойственная по большей части научной фантастике, куда более возвышенная – попробовать спрогнозировать ход прогресса и отобразить величие человеческого гения. Лет пятьдесят-шестьдесят назад она бы шла под номером «1», но не сегодня. Тем не менее, это исторический факт. «Космическая одиссея» Артура Кларка или «Фаэты» Александра Казанцева – чем не оды покорению человеком Вселенной? Вместе с тем надо признать, что прогнозирование было характерной чертой писателей-фантастов золотого века жанра. Сейчас уже люди по-иному смотрят на прогресс – вкусив его в полной мере, мы относимся к нему с меньшей долей романтизма. Впрочем, не теряет популярности модель «что было бы, если бы…», то есть альтернативная реальность. Своего рода Федот, да не тот. Например, Великую отечественную войну (и Вторую мировую в придачу) выиграли фашисты, и теперь весь мир под их пятой, как в «Человеке в высоком замке» Филиппа К. Дика.

И наконец, пятая задача, самая важная, на мой взгляд, и сложная для восприятия – бегство от реальности. Трудность заключается не в её смысле, а в том, чтобы понять её значимость, ведь для большинства это совершенно позорное проявление слабости. В ней же кроется удивительная притягательность фантастических произведений, ведь больше всего нам хочется, чтобы добро побеждало, но не все осмеливаются признать это, ведь нам внушили, что это отговорки для слабаков. И тем не менее, о значимости этого бегства говорил ещё сам Дж.Р.Р. Толкин[3], а уж он-то слабаком не был.

Вот пять основных функций, исполнение которых, полагаю, обуславливает существование и популярность произведений, далёких от реальности. Посмотрим более детально на этот «нереальный» жанр. Его традиционно принято разделять на фантастику и фэнтези, понятия для большинства синонимичные, но на деле разнящиеся, как день и ночь.

Фэнтези, как нетрудно догадаться, происходит от английского “fantasy” – фантазия, и являет собой некий противовес научной (твёрдой) фантастике (“sci-fi” (от “sciencefiction”)). Эти два вида в сумме и дают то, что принято называть крайне общим словом «фантастика», они равновелики, и границы их вполне чётко поделены. Если научная фантастика ещё хоть как-то придерживается законов науки и прогресса, то самобытность мира фэнтези ограничена только волей автора. Иными словами, sci-fi – это расчёт, а фэнтези – именно фантазия. Среди читателей и литературных критиков не прекращаются баталии относительно того, какой из жанров более ценен. Автор этих строк убеждён, что они равноценны.

Здесь я вынужден не согласиться сам с собой. Только что я сказал, что как таковая фантастика – это расчёт, а фэнтези – это фантазия, извините за каламбур. Однако это не совсем так, поскольку зачастую в фантастике[4] научная составляющая ничтожно мала. Скорее, дело в антураже, мире, в декорациях, если хотите. Так, для sci-fi характерна техника, космос, мегаполисы, мир после ядерной катастрофы и прочее в том же духе, в то время как фэнтези – мир волшебства, сказок и легенд.

Но и тут не всё так однозначно. Возьмём, например, бесспорную классику фантастики «Звёздные войны» Джорджа Лукаса, написанные и вышедшие на экраны в 1977 г. Но ведь по сути джедаи и ситхи – это те же добрые и злые волшебники, используемая ими Сила не что иное, как магия, только обусловленная не сказочными словами «мана» или «эфир», а научным – «медихлорианы». Если вдруг вы не смотрели «Звёздные войны», вкратце поясню. Основными фигурами там являются добрые джедаи и злые ситхи, умеющие контролировать мировую энергию, называемую Силой. Сила позволяет им подчинять волю других существ, предвидеть будущее, передвигать предметы на расстоянии и т.д. В сказках способности к магии зачастую являются родовой чертой, а в «Звёздных войнах» расположенность к Силе обусловлена генетикой, что по сути одно и то же, но в разном антураже.

Верно и обратное. Вот замечательный роман Мьевиля «Вокзал потерянных снов». Вроде бы налицо характерные черты фэнтези – вымышленный мир, диковинные расы, не прилетевшие из космоса, никакой научной точности, упор на духовный мир героев и даже лёгкий привкус волшебства. Но в то же время это никакое не фэнтези, это стимпанк – вселенная в стиле Викторианской Англии (XIX в.), основанная на паровых машинах и началах электричества, традиционно относящаяся к фантастике. Есть и вовсе симбиозы, когда волшебство и технический прогресс присутствуют в равной мере, например, «Маджипурский цикл» Р. Сильверберга или «Колдовской мир» А. Нортон.

Но извините, увлёкся, не буду больше запутывать вас. Скажу лишь в качестве обобщения, что критерии разделения жанров крайне условны, взаимопроникновение последних куда больше, чем кажется. Кроме того, фэнтези и фантастика – тоже понятия весьма общие, вмещающие в себя большое количество поджанров, хотя разница между ними зачастую несущественна и различают их только из большой любви к классификации. Особо заострять внимание на этих ответвлениях нет смысла, лишь кратко обозначу наиболее значимые из них в своё время.

Но перед тем, как переходить непосредственно к sci-fi, хочу остановиться ещё на одном важнейшем моменте, в сущности, общим для обоих жанров – на образе главного героя. Расскажу коротко об основных чертах, присущих почти любому герою фантастики, как научной, так и сказочной. Не все они плохи, но некоторые настолько заезжены, что ничего, кроме насмешки и пародий вызывать не могут. И надо иметь в виду, что хоть эти черты не обязательно присутствуют в центральном персонаже каждого произведения, они всё же типичны, традиционны и встречаются слишком часто[5].

Итак, первое. У героя не должно быть родителей. Обычно им положено трагически погибнуть от рук главного злодея в самом начале, чтобы всю оставшуюся книгу герой мог за них беспощадно мстить; это же нужно, чтобы его в процессе мести не терзали угрызения совести. Такое сиротство освобождает героя от ограничений, несвойственных спасителям мира – например, можно бросаться мускулистой грудью на всевозможные амбразуры, не беспокоясь о судьбе и чувствах одиноких стареющих родителей, или изничтожать во имя справедливости всё живое, не заботясь о том, как это будет выглядеть в глазах мамы с папой, всю жизнь учивших героя добру и состраданию.

Второе. Главный герой должен быть атеистом, желательно богохульником, ведь это подчеркнёт его бравость. Возможно, это повелось ещё со времён Одиссея, оскорбившего Посейдона, но утверждать наверняка не берусь. Нам успешно внушили, что Бог (или Его мифические эквиваленты) – это удел слабых и ничтожных, а герой настолько силён, крут и уверен в себе, что боги ему не нужны. На худой конец, если герой кому и поклоняется, так это богу войны, да и то чисто формально. Всё это опять же освобождает героя от всяческих моральных запретов, мешающих спасению мира. Очень популярна идея неравного противостояния главного персонажа богам, из которого он непременно выходит победителем. Кроме того, зачастую Самый Ужасный Злодей является жрецом темного божества, а служители светлых богов (которые оказываются не такими уж и светлыми) также обычно изображаются подлыми лицемерами, ханжами и политиканами.

Третье. Облик героя должен быть героическим, причём не только физический. Помимо того, что спасителю мира положено быть высоким, мускулистым и красивым (чтобы нравиться встречающимся по пути многочисленным девушкам), традиционно есть ещё что-то, выделяющее героя из окружающей его массы серых обывателей. Это может быть что угодно – от харизматичного увечья в виде шрама на пол-лица до ножен, встроенных прямо в руку. Также герою нужна какая-то способность, которой он будет всех поражать, и которую будет непременно считать своим проклятьем – предвидеть будущее, помнить каждую мелочь и так далее. И ещё ему бы неплохо быть представителем малочисленной или вымирающей расы, это подчеркнёт его особое значение.

С моральным обликом сложнее. Прежде всего, герой должен быть трагическим, страдания — его удел. Ему полагается потерять родных или любимую (выбор богат – от «Волкодава» М. Семёновой до «Звёздных войн» Дж. Лукаса), быть изгнанным (серия «Тёмный эльф» Р. Сальваторе) или долгие годы томиться в рабстве («Конан-варвар» Р. Говарда). Всё это нужно, чтобы обосновать его патологическое бесстрашие и ту кровавую бойню, которую он учиняет на пути справедливости и спасения мира. Также по традиции герой руководствуется лишь своими собственными, зачастую понятными только ему понятиями. Во-первых, потому что он, как мы уже выяснили, атеист. Во-вторых, потому что он слишком крут, чтобы прислушиваться к окружающим. Кроме того, герой должен быть горд и упрям почти до диагноза – даже если ему грозит избиение дубинами или латными сапогами, он не уступит ни в единой в мелочи. Похвально, но проблема в том, что эта принципиальность почти всегда заключается в бунтарстве только ради бунтарства. В общем, из-за этих перегибов мужественный герой нередко больше похож на умственно отсталого.

Четвёртое. Герой должен возлечь хотя бы с одной девушкой, непременно красивой и желательно совсем юной. Ведь как иначе показать, что он настоящий мужик? Иной раз доходит едва ли не до педофилии. На моей памяти рекорд держат Язон дин Альт с шестнадцатилетней Метой («Неукротимая планет» Г. Гаррисона) и Стэн Амос с Бэт, которой было вообще пятнадцать («Стэн», авторы А. Коул и К. Банч). При этом герой настолько неотразим, что все попадающиеся ему на пути девушки только и думают, как бы оказаться с ним наедине, и сами бросаются на него при первом удобном случае. Что поделать, старомодные герои вроде Арагорна из «Властелина колец», ни разу даже не прикоснувшегося к любившим его двум прекрасным девам, сейчас не в чести.

Если в главной роли героиня, то в этом плане всё ещё сложнее. Ей полагается быть изнасилованной едва ли не в малолетнем возрасте, после чего у неё формируется ненависть и презрение ко всем мужчинам подряд, и она начинает доказывать каждому встречному своё превосходство (одна только Рыжая Соня чего стоит). Но, в конце концов, она преодолевает свой страх и отдаётся неотразимому герою второго плана (традиционно это какой-нибудь наёмник или иной «плохой парень»). Второй вариант: героиня – феминистка по убеждениям, возможно, не сильно привлекательная, но финал будет тот же.

И самое главное. Герой должен произнести фразу вроде «У меня нет выбора» или услышать обязательное «Это твоя судьба!». Как же без этого? Толпа требует пафоса.

Повторюсь, эти общие черты не обязательно присутствуют в каждом произведении, но если смешивать их в разных пропорциях, как на уроках химии, гарантировано получите спасителя вселенной, известного или не очень.

Настало время познакомиться с основными жанрами фантастики и фэнтези поближе, что и будет сделано в третьей части.


[1] Ср. во многих эпосах героями выступали не простые люди, а полубоги или сами боги (Геракл, Персей — у греков, Тор — у скандинавов, Рама — у индусов)

[2] Здесь можно возразить, что именно эти детали и определяют «виновность», ведь нельзя рассматривать событие в отрыве от жизни в целом. Но не следует забывать, что то же изобретение ядерной бомбы повлияло не только на события 1945 года, но и на десятилетия вперёд, на будущее, ещё не ведомое учёному. Действия, казавшиеся верными в один момент, могут раскрыться как катастрофа в дальнейшем. Сможем ли мы тогда говорить, что действие было правильным?

[3] См. эссе «О волшебных сказках». Любопытно, что во времена Толкина понятия «фэнтези» для обозначения жанра ещё не существовало, и Профессор использовал традиционное для английского языка понятие “fairytale” («волшебная сказка»), хотя и вкладывал в него несколько иной смысл.

[4] Далее, кроме специально оговоренных случаев, под словом «фантастика» я буду подразумевать именно поджанр, которому свойственны космические корабли, бластеры и прочая техника.

[5] Сразу оговорюсь — речь о героях массовой фантастики, в высококлассных произведениях герои всегда уникальны.