• Превыше всего
  • Владимир Сауриди

Константин и Алик покидают машину. Насторожившиеся было «бойцы» узнают приехавших, после чего неторопливо идут встречать. Алик и Константин, в свою очередь, таким же размеренным шагом движутся навстречу «бойцам».

Константин (резко, без каких-либо приветствий). Всё спокойно?

Шагающий несколько впереди прочих парень, по всей видимости, выступающий за старшего. Спокойно. Рядом – никого.

Константин. Отдыхали?

Старший боец. Нет, но собирались через десять минут.

Константин. Полчаса на перерыв. Затем (хитро улыбнувшись) – манёвры.

На лицах «бойцов» при слове «манёвры» появляются довольные полуулыбки. Затем они поворачивают обратно к опушке. Константин и Алик берут немного левее и направляются к расположенному у леса маленькому заброшенному домику.

IV. По пустому шоссе, минуя городские окраины, движутся тёмно-зелёные грузовики. Камера показывает изнутри кузов одного из них, где сидят молчаливые, сосредоточенные, вооруженные спецназовцы.

Сцена 33.

Константин и Алик внутри состоящего из двух маленьких комнат домика. Первая хорошо освещена за счёт пары окон, находящихся в противоположных по отношению друг к другу стенах, вторая – тёмная, проём внутрь которой загорожен сорванной с петель старой дверью. Посреди светлой комнаты – крепкий, хотя и непрезентабельный на вид офисный стол. За ним, ближе к стене, продавленное громоздкое кресло «принимающего», а у другого конца стола, прямо напротив кресла – стул для «посетителя». В комнате достаточно чисто, нет мусора или каких-либо ненужных вещей.

Константин (указывая рукой на проход во вторую комнату, резко). Проверь наличие незваных гостей.

Константин быстро огибает стол и садится в кресло. Тем временем Алик, вооружившись карманным фонариком, осматривает вторую комнату. Пока никто на него не смотрит, Константин быстро расстегивает карман куртки, куда при отъезде на встречу положил пистолет, и перекладывает оружие себе под правую руку, в тёмное пространство между крышкой и ящиками офисного стола.

Константин. Никого?

Алик (делает несколько шагов назад и поворачивается к Константину). Никого.

Константин (мельком взглянув на часы и хитро улыбнувшись). Ничего, скоро кое-кто прибудет… По моим расчётам, не позднее, чем через пятнадцать минут.

Сцена 34.

Корольков стоит на светофоре у самого края пробки. На его лице написано одно-единственное чувство – нетерпение. Слышен нарастающий звук мотора. Затем зритель будто бы сливается с Корольковым и видит мир его глазами: слышны тяжёлое дыхание и сумасшедший стук сердца. Красный сигнал светофора сменяется жёлтым, потом, после кажущейся невероятно долгой паузы, – зелёным.

В следующем кадре камера демонстрирует идущую по тротуару пожилую женщину, испуганную рёвом мотора сорвавшейся с места машины Королькова, и провожающую стремительно удаляющийся автомобиль осуждающим взглядом.

Сцена 35.

I. Перед зрителем возникает чёрно-белая фотография, посреди которой – сидящий за рабочим столом полковник Гелен. Внизу экрана проступает надпись: «Цоссен, Восточная Германия, начало осени 1944 года». Мгновение спустя, как и в других исторических сценах, кадр едва заметно оживает, постепенно обретая цвета. По выражению лица героя можно понять, что он предельно сосредоточен. Вдруг полковник отрывает взгляд от лежащих на столе бумаг и смотрит прямо перед собой. Камера поворачивается на 180 градусов и фокусируется на расположенной напротив двери в кабинет, на пороге которой стоит адъютант Гелена.

Адъютант. Господин полковник, разрешите напомнить: в 14 часов по радио выступит рейхсминистр пропаганды доктор Геббельс. Офицер по национал-социалистическому воспитанию настаивает на сборе всех сотрудников отдела в главном зале, где будет передаваться речь. (Пауза). Также он подчеркнул, что Ваше присутствие крайне важно.

Гелен (спокойным, твёрдым голосом). Привлеките всех, у кого нет срочной работы. (Пауза, затем категорично). Моё участие исключено.

Адъютант. Осмелюсь заметить, господин полковник, большинство сотрудников под предлогом неотложных дел постарается избежать собрания.