• Превыше всего
  • Владимир Сауриди

Лина (спокойно). Позавтракаешь с нами?

Рейнхард. Да, я спущусь через несколько минут. Когда закончу с корреспонденцией.

Лина. Это срочная почта?

Рейнхард (пренебрежительно смотрит на конверты). Нет, не срочная… (Поднявшись с места и подойдя к жене, будто уточняет). Не очень важные письма.

Лина (кокетливо, с интересом). Почему же ты уделяешь им время?

Рейнхард. Я привык проверять поступающую информацию. Редко, но случается… Искомое скрывается там, где его никто не ищет. (Усмехается). Кажется, сегодня не такой случай. Три приглашения, из которых одно достойное. На турнир по фехтованию. Жаль, я не могу поехать.

Лина. А откуда пришли остальные?

Гейдрих возвращается к столу, бросает беглый взгляд на конверты, и, мгновенно определив нужный, вынимает из него листок. Рейнхард быстро просматривает текст, саркастически усмехается, а затем передаёт Лине.

Рейнхард. Мы посетим это.

Лина (читая приглашение). С какого времени ты полюбил ужины у партийных бонз?

Рейнхард. Полюбил? Совсем нет. И сами ужины, и большинство гостей едва можно терпеть.

Лина (вопросительно посмотрев на мужа). Тогда почему ты не откажешься?

Рейнхард (резко, временами прерывисто). Из-за некоторых разжиревших партийных боровов, которые, по моим сведениям, будут на приёме. Лично хочу слышать их болтовню. Они совсем не умеют следить за тем, что говорят. Легкий способ узнать много интересного.

Лина (пренебрежительно). Значит, меня ждёт очередной скучный вечер в компании их невыносимых жён.

Рейнхард (будто ни к кому не обращаясь и без малейшей связи с предшествующим разговором). Партия открыла нам дорогу к власти. Она больше не нужна. Со временем её должна заменить новая сила. Не сразу. Не все бонзы – жирные остолопы. У некоторых хорошо развит инстинкт самосохранения… (Пауза, затем взглянув на Лину). Прикажи подавать завтрак и пусть позовут детей.

II. В кадре появляется черно-белая фотография, на которой около стены в форме генерала СС с бокалом в руке стоит смеющийся Гейдрих. Чуть позади него, слева, располагается небольшой бронзовый бюст фюрера. Изображение постепенно оживает и обретает цвета. Сам Гейдрих, по всей видимости, мило шутит с подошедшими к нему двумя очаровательными девушками. Одна из собеседниц произносит неслышимую для зрителя короткую фразу, после чего девушки, на прощание улыбнувшись Гейдриху, отходят. Камера крупным планом показывает его лицо: холодный настороженный взгляд и застывшую на губах искусственную улыбку. К Гейдриху приближается лысоватый коренастый подвыпивший мужчина лет сорока пяти.

Подошедший. Как идёт ваша борьба с врагами, партайгеноссе Гейдрих?

Гейдрих (лукаво, с долей высокомерия). Простите, гауляйтер, каких именно врагов вы имеете в виду: внутренних или внешних?

Подошедший (сперва явно не понимает прозвучавшего вопроса, затем озадаченно). С врагами тысячелетнего рейха!

Гейдрих. Довольно успешно, гауляйтер. Но надлежит сделать ещё очень многое.

Подошедший (торжественно). Партайгеноссе Гейдрих, фюрер и партия надеются на вас!

Гейдрих (с едва скрываемой насмешкой). Благодарю за доверие! Уверяю, мы справимся.

Гейдрих легко наклоняет голову вперёд, давая гауляйтеру понять, что разговор завершён и отходит в сторону.

III. Ночь по возвращении с приёма. Гейдрих по-прежнему в форме, за письменным столом в своём кабинете. Усталый взгляд обращён к лежащему перед ним в раскрытом виде личному делу гауляйтера, с которым он разговаривал на вечере, а точнее – к вклеенной в дело фотографии. Вдруг лицо Гейдриха искажает гримаса ярости, и он с силой втыкает в фотографию перьевую ручку, будто та – кинжал. Затем, пошатываясь, поднимается со стула, приближается к граммофону и запускает пластинку. От зазвучавших нежных звуков скрипки выражение лица Гейдриха в очередной раз кардинально меняется: обретает умиротворение и становится необычайно одухотворённым, на глазах выступают слёзы. В следующем кадре Гейдрих покидает кабинет и направляется в ярко освещённую ванную. Теперь он смотрится абсолютно опустошённым эмоционально. Зайдя внутрь ванной, Гейдрих видит в зеркале своё отражение и вдруг, выхватив из кобуры пистолет, с криком: «Наконец-то ты попался мне, каналья!» дважды стреляет в своё отражение.

Сцена 32.