• Превыше всего
  • Владимир Сауриди

Алик. А тебе?

Константин (повернувшись к спутнику, изображает недоумение). Разве я не человек?

Алик смеётся.

Алик. Некоторые способности заставляют усомниться в твоей человеческой природе.

Константин (довольным голосом). Приятно слышать, спасибо! Да и высказался ты в моей манере. (Внезапно начинает громко раскатисто хохотать). Знаешь, знаешь, что сейчас показали мне «способности»? Как наш милый партнёр беснуется в пробке, проклиная всё на свете!

Алик (улыбаясь). Ты его так ненавидишь?

Константин. Ненавижу? С чего ты взял? Ненавидеть следует лишь равное себе. Здесь же самый максимум – презирать. И то, если поднапрячься…

Алик (с интересом). Скажи, существуют ли вообще люди, достойные твоего уважения?

Константин. Безусловно. Некоторые заслуживают даже не уважения, а большего – любви.

Алик. Ты знаком с такими лично?

Константин. Конечно. Да, когда я говорю о любви, подразумеваю не только женщин или любовь к женщинам. Своих друзей я тоже люблю. (С усмешкой). Платонически разумеется. (Тяжело вздохнув). Однако число заслуживающих мою любовь людей с каждым годом уменьшается. (Жестко). И когда ты понимаешь, что любви они более не достойны, ничего другого не остаётся, как их использовать. (С сарказмом). Употребить в пищу, пока не протухли. (Пауза). Помнишь Леонида?

Алик утвердительно кивает головой.

Алик. Что с ним случилось?

Константин. Самое страшное из возможного – он безумно влюбился в девушку, которую стоило бы (запинается, подбирая слово)… ненавидеть!

Алик в изумлении смотрит на Константина.

Сцена 26.

Камера показывает хмурое лицо Королькова. Он мрачно глядит на дорогу перед собой, сплошь занятую автомобилями, затем резко оборачивается назад, где наблюдает точно такую же картину. Вдруг в полосе слева от машины Королькова автомобили начинают медленно продвигаться вперёд. Увидев это, он пытается вырулить на соседнюю полосу и едва не врезается в другую легковушку. Под гневные гудки рассерженных водителей Корольков вынужден сдать назад. Мужчина, сидящий за рулём авто, с которым чуть не произошло столкновение, укоризненно смотрит на Королькова и крутит указательным пальцем у виска.

Корольков (сквозь зубы). Паршивец, твою мать! (Истерически). Что, пропустить жалко?

Пауза. Затем по лицу героя пробегает глумливая ухмылка. Он принимается на ощупь искать что-то в лежащей на соседнем сидении чёрной сумке, достаёт оттуда небольшой блокнот и ручку. Камера, следуя за взглядом Королькова, даёт крупный план номеров автомобиля, не пропустившего его. После зритель видит Королькова, записывающего эти номера себе в блокнот. Те же действия он повторяет и в отношении других машин: стоящей прямо перед ним и справа.

Корольков (со смесью злобы и самодовольства). Ублюдки, быдло, обещаю, скоро пересядете на свои двои.

Сцена 27.

Большой просторный кабинет в государственном учреждении. Интерьер, наводящий зрителя на мысль, что здание принадлежит силовому ведомству. За столом – пожилой мужчина в штатском. В его взгляде читается напряжённое ожидание. Однако он недвижим.

Раздаётся стук в расположенную у противоположной стены кабинета дверь, после чего на пороге с плотной гербовой папкой в руках появляется мужчина средних лет.

Мужчина средних лет. Владимир Васильевич, разрешите?

Владимир Васильевич (сухо и быстро). Входите. Доложите обстановку.